Чаша Востока. Письма Махатм: Избранные письма 1880–1885

Письмо XXII

Каждое только что развоплотившееся четверичное существо — умерло ли оно естественной или насильственной смертью, от самоубийства или несчастного случая, умственно здоровым или душевнобольным, юным или старым, хорошим, плохим или ни таким и ни другим, — утрачивает в миг смерти всякую память; ментально — уничтожается: оно спит своим акашным сном в Кама-локе. Это состояние длится от нескольких часов (редко меньше), дней, недель, месяцев — иногда до нескольких лет. Всё это в соответствии с самим существом, его ментальным состоянием в миг смерти, характером смерти и т.д. Эта память возвратится (к существу или эго) медленно и постепенно к концу периода созревания; ещё более медленно, но куда в более несовершенном и неполном виде — к оболочке, и полностью — к эго в момент его вступления в Дэвачен.

Так вот, при том, что Дэвачен есть состояние, обусловленное и вызванное его прошлой жизнью, эго не впадает в него стремглав, но погружается постепенно и с частыми остановками. С первым проблеском этого состояния перед ним предстаёт прошедшая жизнь (или, вернее, эго ещё раз проживает её), от первого сознательного дня и до последнего. От самого важного и до самого пустячного события — всё проходит в торжественном шествии перед духовным оком эго; только, в отличие от событий реальной жизни, из них остаются лишь те, что отобраны новым жителем, не желающим расставаться с определёнными сценами и актёрами, — они остаются постоянно, тогда как все прочие гаснут, дабы исчезнуть навсегда или же возвратиться к своему создателю — оболочке.

Постарайтесь теперь понять этот в высшей степени справедливый и воздающий — и потому чрезвычайно важный — закон в его следствиях. Из воскрешённого Прошлого не остаётся ничего сверх того, что эго восчувствовало духовно; того, что было вызвано его духовными способностями и развивалось благодаря им, и было ими пережито — будь то любовь или ненависть. Всё то, что я сейчас пытаюсь описать, на самом деле — неописуемо. Как не найти двух совсем одинаковых людей или даже двух фотографий одного и того же лица, или даже двух листьев, — так же нет и двух одинаковых состояний в Дэвачене. Если только это не адепт, который может сознавать такое состояние в своих периодических Дэваченах, — то как можно ожидать, чтобы у человека сложилась верная картина Дэвачена?

Поэтому нет противоречия в высказывании, что эго, возродившись в Дэвачене, «сохраняет на некоторое время — соответственное его земной жизни — полное воспоминание о своей (духовной) жизни на земле»*. Здесь опять-таки лишь пропуск слова «духовной» привёл к недоразумению!

Все те*, кто не соскальзывают в Восьмую сферу*, — идут в Дэвачен.

Состояние Дэвачена, я повторяю, в такой же малой степени может быть описано или объяснено даже с помощью самого подробного и красочного описания этого состояния у одного наугад взятого эго, как и все человеческие жизни в совокупности могли бы быть описаны «Жизнью Наполеона» или жизнью любого другого человека. Имеются миллионы различных состояний счастья и страдания — состояний эмоциональных, имеющих своим источником как физические, так и духовные способности и чувства, и только духовные остаются и сохраняются. Честный труженик и честный миллионер будут чувствовать себя по-разному. Состояние мисс Найтингейл* будет значительно отличаться от состояния молодой невесты, которая умирает, так и не вкусив того, что она считает счастьем. Первые двое любят свои семьи; филантроп — человечество; для девушки весь мир сосредоточен в её будущем муже; меломан не знает более высокого состояния блаженства и счастья, чем музыка — самое божественное и духовное из всех искусств. Переходные ступени от самого высокого до самого низкого состояния в Дэвачене неразличимо сливаются, а с последней ступеньки Дэвачена эго зачастую может оказаться в наиболее слабом состоянии Авичи, которое к концу «духовного отбора» событий может превратиться в настоящий «Авичи».

Запомните, каждое чувство относительно. Нет ни добра, ни зла, ни счастья, ни страдания самих по себе. Преходящее, мимолётное блаженство человека, нарушившего супружескую верность, который своим поступком разбивает счастье мужа, духовно возрождается ничуть не слабее из-за своей преступной природы. Если в минуты блаженства и действительно духовной любви, порождённой шестым и пятым принципами, как бы ни была она загрязнена страстями четвёртого, или камарупы, хотя бы раз испытывались угрызения совести (которые всегда исходят из шестого принципа) — то эти угрызения совести неизбежно сохранятся и будут постоянно сопровождать сцены чистой любви. Мне нет нужды вдаваться в подробности, так как воображение и интуиция знатока физиологии, каковым я вас считаю, едва ли нуждаются в подсказках такого наблюдателя по части психологии, как я. Поищите в глубине своего сознания и памяти и попытайтесь понять, какие именно картины смогут прочно завладеть вами; настолько, что, очутившись ещё раз в их присутствии, вы окажетесь — снова — переживающим их; и, попав в их сети, забудете обо всём остальном — в том числе и об этом письме, так как по ходу событий в панораме вашей воскрешённой жизни оно появится гораздо позже.

Да; Любовь и Ненависть* — единственные бессмертные чувства; но переходные ступени тонов на семижды семеричной шкале всей клавиатуры жизни — бесчисленны. И так как именно эти два чувства (или, чтобы быть точным, что если б я рискнул опять оказаться неправильно понятым и сказал: эти два полюса человеческой «души», которая представляет собой единство?) формируют будущее состояние человека, будь то в Дэвачене или в Авичи, то и разнообразие таких состояний также должно быть неисчерпаемым.

Примечания к письму XXII

Письмо XXII

...«сохраняет ~ земле» — см. вопрос 1 в письме XIX.

Все те ~ в Дэвачен. — см. начало ответа 3 в письме XIX.

Восьмая сфера — она же «Планета смерти» (см. ответ 5 в письме XIX); таинственная восьмая сфера древних греков — тёмная планета, которая, как считалось, всегда скрыта за Солнцем и находится на таком же расстоянии от него, как и Земля.

Мисс Найтингейл (букв. «соловей») — племянница героя пьесы-фарса Ч.Диккенса Дневник господина Найтингейла; её усилия под конец венчает счастливое замужество.

Любовь и Ненависть  — см. начало письма XX.